X

Отец, или как узнать травму

В детстве я завидовала своим друзьям, у которых не было отца.
 
В 18 лет я из-за него сбежала из дома. И мне казалось, что эту тему я закрыла навсегда.
Спустя 19 лет, я пошла на специализацию по травме.
 
И моя с отцом история ожила.
На дом тренер задал сделать ландшафт своих отношений с одним человеком из семьи. Из бумаги и подручных материалов.
Я уже устала, был вечер, и вообще я не люблю «домашку».

Поэтому сидела с бокалом сухого над разноцветной бумагой с идеей, что само как-то слепится. Или не слепится. Это мой подход.
 
Мне вспомнилось, как серым февральским утром мы с двоюродным братом отогревали наши замерзшие отношения горячими коктейлями в городе нашего детства после многолетней разлуки.
16 лет назад мой лучший друг и единственным для меня брат, выполнявший обе эти функции в моей жизни идеально, уехал далеко за океан.
Тогда, размышляя над отношениями, я подумала и о своих с отцом. Тем более что оба мы как раз у него остановились.
 
- Что тебе дал твой отец? – спросила я, и он расплылся в улыбке.
- Здоровый похуизм и чувство юмора! – ответил он, отхлебнув большой глоток.
Его отец был веселым алкоголиком, но даже когда мама вышла замуж второй раз и переехала в другую страну, он съездил туда ненадолго и вернулся. С этим папой ему явно было лучше. И свой во истину легкий нрав, несмотря ни на что, он унаследовал именно от этого своего родителя.
 
Мой же отец был (и есть) правильным по всем советским параметрам. И все же я никак не могла «придумать», что же я получила от него, что имела в фантазии использовать как ресурс.

- А мне? Как думаешь? – в надежде внимательно смотрела на него я.
- Уныние и трясущиеся ноги, – не задумываясь ответил он.
Это было правдой. Но совсем не той, что я хотела бы услышать.
 
Но блин что-то же должно было быть полезное? Вертела я вопрос и так и сяк, задавая его вслух, работая эти дни на специализации в упражнениях.
И вдруг, в моем сейчас, я заметила белый лист с печатью со старой работы, который в следующее мгновенье скрутился в трубочку. Затем внезапно второй «сожмякался» в ярко-желтый шарик, а дальше появился треугольник в виде домика с двойной преградой посредине.
Похоже, мой ландшафт создавался…
Дальше «мы с папой» заняли в нем свои места, перегороженные друг от друга в желтом треугольнике. Причем я туда поместилась и по форме, и по цвету, а он торчал «как не пришей звезде рукав».
А еще занятно, что создание мое не висело в воздухе, а лежало на светло-желтом листе, рядом с которым случайно стояла ручка в виде кактуса, что натолкнуло меня на то, что дно ландшафта - это выжженная степь или пустыня.
И никого кроме «папы» в моем заброшенном тогдашнем мире не было.
***
Вообще-то хотелось его всегда называть отец. Папа звучит нежно. Отец будто стегает. Как ремень. Но это было нельзя. Много было нельзя, так что это самая ерунда.

За много лет терапии, до сего момента, я не трогала тему отца. Чтоб запах не распространялся. Очевидно, только сейчас обзавелась респиратором и другими ресурсами, чтоб все-таки начать.
 
Поле (для гештальтистов) сработало. Или удивительное совпадение (для незнакомых с термином) было неожиданным. Когда на второй день после решения «принести» его в терапию, началась очередная группа специализации по травме, и сын моего родного брата (который умер 8 лет назад и был на 15 лет старше), вдруг прислал мне в инстаграм фотки дневника своего отца (моего брата), который почему-то решил начать читать именно сейчас.
 
И там мой племянник прямо зацепился взглядом за листы описания, как «они», т.е. взрослые нашей семьи, воспитывали меня, его младшую сестру: «все время орали, говнили, обзывали», и похоже даже били (не сильно, но унизительно).

Смесь ужаса, злости и отвращения появились у меня не от этого, а от того, что судя по датам, в этот период мне было около двух лет. И я никогда, по описаниям моей мамы, не доставляла сверххлопот (не ела таблетки, не пихала ничего в розетки и т.д.) для таких наказаний.
А еще мой родной брат никогда не заботился обо мне, и вообще у нас не было никаких взаимодействий. В период, с которого начинаются мои воспоминания детства, он уже был в армии, и после нее больше с нами не жил. Это наталкивает на мысль, что раз уж он сквозь недовольство своей жизнью, описанное в том дневнике, обратил на это внимание, это очевидно была почти жесть.
И сколько я себя помню, от одного только упоминания «папы» я цепенела от страха и впадала в анабиоз.
***
Возвращаясь к своей работе с ландшафтом, стало так понятно, как мой отец, сам нифига не вписывающийся в этот мир «ни формой ни цветом», жестоко ломал меня, из проекции, будто это не вписываюсь я.
И как в процессе этого я из жизнерадостного ребенка превращалась сначала в замкнутого подростка, а потом в депрессивного человека с кучей претензий к миру.
Так что же мне дал мой отец?
Только то, что я, продравшись сквозь злость и печаль, смогла признать. Например, свою не депрессивность, а нарциссично-истреоидность.
А еще ясное ощущение, что значит жить с в о ю жизнь.
И для этого надо было у в и д е т ь все это.
Пройти от самого начала до самого сегодня. Вспомнить себя до того, как он меня «воспитал».
Конечно, я не знаю, есть ли у меня шанс на хоть какие-то вменяемые отношения с ним. Но началом пути точно станет опора на то, что отыскать стоило мне много усилий и измаранной бумаги.
Что благодаря ему я теперь точно знаю, как я не то что не хочу, а не б у д у.
Возможно, так может каждый, с отцом ли без, лишь бы «посчастливилось» сделать правильные выводы.
показать предыдущие комментарии
Нравится: {{comment.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
Нравится: {{com.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ЗАГРУЗИТЬ ФАЙЛ ДОБАВИТЬ ССЫЛКУ ДОБАВИТЬ
Чтобы написать комментарий, войдите на сайт под своим именем