X

ОБЛАКА: ОБ ОПЫТЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ ЗАПРЕДЕЛЬНЫХ ЭМОЦИЙ, ВЫЗВАННЫХ ВОЙНОЙ

ОБЛАКА: ОБ ОПЫТЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ ЗАПРЕДЕЛЬНЫХ ЭМОЦИЙ, ВЫЗВАННЫХ ВОЙНОЙ
 
Облака
Когда рушится мир снаружи, происходит обрушение внутреннего мира тоже.  То, что казалось стабильным, вдруг оказывается иллюзией. То, что казалось ценным, теряет свою значимость. И тогда как будто теряется грань между реальностью и фантазией. Как будто не на что опереться. Это время внутреннего большого взрыва. Когда все есть и ничего нет одновременно.  И затем рождается новый мир. И есть воспоминания о старом мире. Эти воспоминания, как облака, бросают тень на жизнь здесь-и-сейчас. Поначалу облаков много, а затем их становится все меньше и меньше. Я хочу попробовать описать эти переживания. Свой личный опыт нахождения в точке, когда происходят глобальные изменения среды и опыт людей, чьи дома остались на оккупированной территории. И поделиться  опытом гештальт-терапевтической работы с переселенцами.
 
Мой опыт
Несколько лет тому назад  я была иначе чувствующим человеком, чем сейчас и не могла идентифицировать свои чувства, что рождались в контакте с миром и со своими потребностями.  Воспринимала мир и понимала себя через телесные ощущения: боль, оцепенение, сложности с дыханием, учащенное сердцебиение. В контакте с другими различала малейшие изменения интонации, микродвижения  и тончайшие нюансы мимики на лицах. В детстве я много времени посвятила живописи, где развила навык «видеть» мир. Я могла идентифицировать и проявлять чувства лишь тогда, когда они имели очень большую амплитуду. Различать зарождающиеся чувства или чувства малой интенсивности я не могла.
 
И восхищалась людьми, которые плакали только потому, что затронуты чьей-то  историей или собственным воспоминанием.
 
Я помню, как на одной из очных супервизий, когда я работала с клиентом, мой супервизор поставила за моей спиной человека, который должен был дотрагиваться до моего плеча каждые три минуты, напоминая о том, что я тоже что-то чувствую прямо здесь и сейчас.
Это может казаться странным, как терапевт может работать, имея такую форму контакта с собой и другими. Мне тоже удивительно сейчас, насколько тяжело я работала.
 
Все изменилось с началом войны в Украине и даже до ее начала, когда происходили массовые протесты. Я была в эпицентре событий. Тогда, преодолевая животный ужас, я несколько раз дежурила в группе медицинского патруля на Майдане, когда снайперы с крыш домов расстреливали демонстрантов. Я продолжала прием клиентов, когда  началась эта странная война с Россией. Я помню, как мы обсуждали с клиентами о том, что важно иметь машину с полным баком бензина, что важно сложить документы и вещи первой необходимости в одну сумку, чтобы вовремя эвакуироваться с детьми на случай, если начнут бомбить Киев. Мы считали, сколько часов потребуется российским танкам, чтобы от границы доехать в Киев и думали, как защищать свои дома.
 
Но окончательно мир для меня обрушился, когда сбили пассажирский Боинг-777 над Торезом. Погибли 298 людей, среди них 80 детей. Прошло два дня. Была  суббота. Я  испытывала запредельное горе и бессилие что-либо изменить. Я плакала, но чувств было настолько много, что они воспринимались невыносимыми. Они затопили меня. В тот день погибли не только пассажиры самолета, вместе с ними погиб мир, в который я верила.  Как будто без спроса ворвались в мой внутренний дом и разрушили его. Пришло знание, что так как было, никогда не будет. Неожиданно для себя я начала писать стихотворение. Я писала его целый день, хотя там было всего лишь 8 строк. Я ощущала, что с рождением каждой новой строчки, мне становилось легче. В словах концентрировались мои чувства и оставались на бумаге. Вот оно:
 
Наемник запустил ракету.
Попал. Не дрогнула рука.
И вниз теперь летят кометами
К земле украинской тела.

Летят на зрелые хлеба
Тела невинные детей.
Их души остаются в небе
Как стая журавлей.
19 июля 2014
 
Переживание запредельных эмоций вернуло способность чувствовать себя. Это похоже на размораживание, оживление. Я стала воспринимать мир иначе.  Чувствительность во всей ее силе вернулась ко мне и присоединилась к моему чувственному восприятию мира, сформировавшемуся ранее. Теперь я попала в иную крайность – я стала чувствовать слишком много, поэтому часто попадала в зону страдания. Выходом для меня стала поэзия. Я пишу и  слезы наворачиваются на мои глаза от трепета воспоминаний. И не верится, что три года назад я могла об этом только мечтать.
Сейчас я могу  различать тонкие изменения моих чувств на границе-контакта и видеть изменения в других.  В ситуации, когда рождаются чувства, и у меня нет возможности их привнести в здесь-и-сейчас, они могут преобразоваться в стихотворение. Например, я присутствовала в роли наблюдателя на одной из терапевтических сессий. Клиентка говорила о своих страхах, что мешают ей быть в контакте с людьми. Она произнесла фразу: «Я как будто тоскую о чем-то непрожитом…». Фраза нашла отклик во мне и я начала сочинять стихотворение прямо там:

Я тоскую о чем-то непрожитом,
Недопонятом, позабытом.
Будто жизнь не моя была прожита
И не мною, а кем-то похожим.
 
Не жила, а смотрела на сцену,
Где в спектакле непревзойденно,
Я играла себя в главной роли
На планете, где быть собой больно.
 
Все закончится рано иль поздно,
Все спектакли, погаснут звезды.
И тоска моя тоже истает.
Я проснусь в другом мире иная.
 
Из общения с родителями, что переживали смерть детей, я слышала о том, как  переживание горя делало их более живыми. Как менялись жизненные ценности от материального в сторону духовности. Сама жизнь становилась ценностью.  Уходил автоматизм. Они как будто пробуждались от транса. Аналогично работает знание о смертельной болезни. Люди, пережившие опыт употребления тяжелых наркотиков так же ощущаются себя, как будто перешедшими на иной жизненный  уровень с иным чувствованием себя, других и мира. Они говорят, что тот опыт – самое страшное, что было с ними. Тот опыт дал мужество рискнуть  быть.
 
Переселенцы
Война с Россией началась три года назад. Два последних года я работала как гештальт-терапевт с переселенцами из оккупированных территорий Восточной Украины и Крыма. Это были индивидуальные консультации. С каждым клиентом мы имели по 6-8 встреч c периодичностью раз в неделю. Я имела опыт терапевтической работы приблизительно с 50 людьми. Это малая доля от миллиона семиста тысяч переселенцев.
 
Я заметила, что переселенцы, потеряв буквально все: дома, круг общения, работу,  картину будущего, надежду в поддержку государства,  надежду на то, что через несколько месяцев они вернутся домой, приобрели большую устойчивость, цепкость в различных жизненных вопросах. Ценность жизни вышла на первое место. Они мечтают о многом. Они  активно  реализуют свои мечты и живут более богатой духовной, социальной жизнью, чем остальные, имея минимальные материальные ресурсы.
 
Их опыт переживаний во время встречи с реальностью войны.
 
 «Чувство, что я сошел с ума, когда Крым стал часть России. Это невозможно было принять и поверить. Как будто мне показывают черный цвет и говорят, что это белый. Как будто какую-то часть меня убили или украли, когда забрали Крым у Украины. Я есть, но без какой-то важной части»
 
 «Я не рассматриваю это как войну. А как кровавое  реалити-шоу. Это сюрреализм. Если вижу, что кто-то умирает на войне или от алкоголизма - это напоминалка для меня, что жизнь конечна. Острее чувство времени. Как таймер или песочные часы. Единственный ресурс – это время. И все. Его можно продавать задешево или задорого. Но оно в любом случае теряется»
 
«Я понял для себя одну вещь: человек может всегда бросить все и начать заново. И я к этому прихожу. Всегда будет что-то другое. Линию можно гнуть в любую сторону»
 
 «Уже через неделю после переезда понимаешь, что никто не спасет. Никто тебя здесь не ждет. И у тебя нет шанса, чтобы не справиться. Его просто нет. И приходится вставать и идти в никуда»
 
«Забываются страхи в пользу выживания. Нет ничего положительного. Отрицательное тоже все исчезло. Обнуление. Как будто с чистого листа. И это тоже свобода. Свобода от всего»
 
«Похоже на панику, хаос. Некуда возвращаться. Нет обратного пути. Нет поддержки во внешнем мире. И я искала ее в себе. Надо самому. Ты один и кроме тебя никого нет. Ощущение ненужности. Ни стране и ни друзьям. Никому. Никто ничего не даст. Смирение. Принятие этого факта. И я начала своими руками строить свою жизнь»
 
Украинцы, как и жители других постсоветских стран склонны к слиянию. Чтобы чувствовать себя безопасно, нужно было соответствовать идеалам, созданным социалистическим режимом. Стыд и вина – были важнейшими  инструментами управления и влияния на формирование личности. Зона комфорта давала некое чувство стабильности, но и удерживала от нового опыта. Это была привязка к чему-то, кому-то, определенным правилам. Большинство людей жили, как во сне или «около своей жизни».
 
Война – это такой «пинок» начать осознавать и жить собственной жизнью.  Благодаря войне, переселенцы (и в целом общество) снизили уровень слияния. Непредсказуемая, постоянно меняющаяся среда, хаос заставили больше обращать внимание на свои потребности и границы. Кризис в какой-то мере оздоровил общество. С началом войны произошло обрушение фона на всех уровнях: материальном, физическом, эмоциональном, социальном, духовном.  Ценности изменились. Война породила большое множество волонтерских организаций. Война  возродила человечность, потерянную в техноматериальном мире, где главную роль играли власть, статус, материальные блага. Как будто Майдан и война разбудили осознанность в украинцах  и человеческие отношения обрели ценность. Разрушились интроекты, что мир безопасен и стабилен, что в  мире нет ничего окончательного и определенного. Старые правила и формы поведения потеряли силу и эффективность. Ценность жизни вышла на первый план. Это повлекло изменение качества жизни. Люди стали ориентироваться больше на качество процесса, чем на результат. Особенно в долгосрочных проектах.
 
Тимур (36), переселенец из Крыма. Ранее занимался частным бизнесом. Живет в Киеве с 2014 года. Студент режиссерского факультета. Сценарист. Продюсер. Женат, имеет дочь 
«Знаешь, когда я переехал из Крыма в Киев, я потерял все: дом, бизнес, друзей, и что-то еще. Как будто что-то оборвалось в душе и исчезло навсегда. Это не хорошо и не плохо. Просто я иначе начал жить. И  воспринял вынужденный отъезд  как знак: пора заняться тем, о чем так давно мечтал. И я поступил на режиссерский факультет. И начал профессионально снимать фильмы. В своих сценариях я наделяю героев моими переживаниями и философией. Мой фильм был на международном кинофестивале представлен. Я многому учусь, я открыт новому опыту.
Мне кажется,  я счастлив. Я  научился по-другому относиться к миру. Я стал более терпимым к человеческой природе и к несовершенству. Я религиозен. Раньше я был нетерпим к тем, кто не соблюдает каноны. А сейчас иначе»
 
Александр (29),переселенец из Донецка. Имеет философское образование. Работал по найму. Живет в Киеве с 2014 года. Работает в краткосрочных проектах. Состоит в длительных отношениях
«Исчезла зона комфорта: квартира, дом за городом, работа, знакомые, к кому можно было обратиться за помощью, мама осталась там и все родственники.
Изменилось отношение к вещам. Я не хочу ничего такого материального иметь и постоянного. Не интересно. Я не накапливаю вещи. Живу сегодняшним днем. Так получается. Только ближайшие планы. Соберу немного денег и поеду в горы с девушкой настолько насколько хватит денег.
Меньше времени между подумал и сделал. Я стал активнее. Я должен шевелиться. Острее чувство времени. Над головой таймер, что считает дни до квартплаты. Или песочные часы. Преодолеваю стеснение и иду на кастинг в кино, хотя очень мучаюсь при этом. Я переступаю через свой стыд и затем за это получаю много опыта. Эмоций.
Творчество сейчас занимает максимально возможное время.  Очень много музыки слушаю. Большими объемами. Много читаю. Пишу статьи, эссе. После начала всех этих событий начал немного рисовать, немного писать стихи и сочинять странную музыку. Играю на 9 инструментах, не умея на них играть по-настоящему. Я нигде не учился этому.
Стараюсь жить ни с кем не сравниваясь, не прикладывая линейку. Живу с тем, что есть, преодолевая страх жизни»
 
Асине (32), переселенка из Крыма. Ранее работала психологом в частном центре. В настоящее время живет в  Харькове с семьей с 2014 года. Замужем. Молодая мама
«После переезда, я разрешила себе сделать то, что никогда не позволяла там, следуя правилам ортодоксальной мусульманской семьи. Я начала заботиться о себе, ставить свои потребности на первый план, я перестала общаться с теми, кто мне не интересен. Я стала жить так, как хочу. Целый год я отдыхала, гуляя по новому городу, заботилась о ребенке и муже, потому что давно хотела именно этого. Я занялась живописью, потому что мечтала об этом с детства».
 
Обрушение фона – это всегда угроза. Угроза для отношений, для психического и физического здоровья, для материального благосостояния, профессиональной компетентности, способности выжить и устоять на ногах. Есть разные варианты поведения с изменениями сильной интенсивности и амплитуды:
- Сойти с ума
- Можно застрять в точке перехода и ждать, к какому берегу выбросят обстоятельства
- Сместить акценты в сторону саморазрушения, начав болеть
- Можно превратиться в жертву обстоятельств и страдать
- Можно мобилизироваться и создавать новый мир шаг за шагом. Я понимаю, что мои клиенты – это люди, что решили создавать собственный путь, опираясь на собственный опыт и внутренний голос, голос потребностей.
Вот слова одного из переселенцев: «Вспоминаются  все знания, умения, знакомства, договоренности. И тогда такое чувство, как в 20 лет после окончания института. Вот есть я и множество дорог передо мной. Это страшно, но в этом есть какой-то драйв»
 
Моя терапевтическая работа заключалась в помощи обретения целостности и новых форм творческого приспособления к измененному миру:
 
- Быть рядом. Быть устойчивой. Быть принимающей фигурой. Поддерживать человеческие «Я-Ты» отношения. Фразы: « Я с тобой», «У тебя есть время»,  «Ты сделал все возможное, что мог на тот момент» и другие  помогают клиенту устоять, когда чувств слишком много.
 
- Помогать клиенту знакомиться с самим собой, с собственной индивидуальностью. Изменения, вызванные войной, ослабили социальные надстройки и расшатали интроекты, что задавали рамки жизни. Перестали действовать прежние защитные механизмы.  Благодаря этому появился более легкий доступ к пониманию естественных импульсов, что рождаются в ответ на изменения среды и собственные потребности. В этой временной точке разрыва  «защитной скорлупы» можно максимально соприкоснуться с реальностью и  с собственной индивидуальностью. Заново организовать свою личность. Осознанно. Это как заново родиться.
 
- Помогать клиентам ассимилировать опыт и смотреть вместе с ними в будущее. Сопровождать в процессе совершения ими первых шагов по построению нового мира. Присутствовать рядом в процессе их роста и изменений - превращения невероятного в возможное, нетипичного в знакомое.  
Психотерапия переселенцев – это не реабилитация. Психотерапия  переселенцев - это трансформация, это обряд перехода от прежнего мира, что разрушен к новому миру, который создается здесь-и-сейчас.
P.S. 
Статья была написана для мирового гештальт-сообщества и издана в журнале "New Gestalt Voices" по приглашению John Gillespie - гештальт-терапевта из Лондона, основателя журнала. 
показать предыдущие комментарии
Нравится: {{comment.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
Нравится: {{com.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ЗАГРУЗИТЬ ФАЙЛ ДОБАВИТЬ ССЫЛКУ ДОБАВИТЬ
Чтобы написать комментарий, войдите на сайт под своим именем