X

Жертва в жертве

Жертва в жертве
ДЦП, синдром Дауна, аутизм, родовые травмы, эпилепсия и прочие диагнозы пугают нас, особенно если касаются детей. Годами родители ходят в социально-медицинские реабилитации, специализированные санатории и школы. Но не так часто случается позитивная динамика, как хотелось бы. И дело тут не в специалистах и не в качестве реабилитации. Мне приходилось наблюдать интересную реакцию, когда я объясняла, что при определенных условиях возможен позитивный сдвиг, а в случае эпилепсии, снятие статуса – родители закатывали глаза, отмахивались, иногда возмущались «да что вы такое говорите!».
 
А говорила я о самом простом и в то же время самом сложном. Перестать жалеть ребенка, а вместе с ним и себя, отказаться от борьбы с диагнозом и прийти к внутреннему согласию с ним, и наконец-то заняться собой. Принять судьбу ребенка, особенно если она не совпадает с нашими мечтами - тяжелая внутренняя работа, но именно она и способна что-то сдвинуть с мертвой точки. Мотивация к выздоровлению у детей инвалидов или с тяжелым диагнозом напрямую связана с мотивацией их родителей. Когда я спрашивала у подростков: «А хотел бы он поправиться?» - ответ был искренним – «А зачем?» Дети быстро улавливают выгоду от своего состояния. Мама к ним привязана на всю жизнь, семья подстраивается под ритм лечения и прием лекарств. Манипуляции, капризность, деспотизм, тяжелый сварливый характер с годами обостряется и усугубляется. А начиналось все с родительской жалости, с фантазии, что диагноз ребенка «мой крест» или «моя вина» или «в наказание за что-то».
 
Такая позиция питает и взращивает внутреннюю жертву взрослого, а часто ответственность перекладывается на ребенка инвалида. Жизнь личная не сложилась, мечты не сбылись: «Вы же видите какой у меня сын/дочь? Так что же я могла?» Без посторонних глаз ребенок становится контейнером родительской агрессии, вымещаемой на нем злобы и, конечно же, сексуального насилия. Жертва и агрессор в таких семьях чередуются местами. В реабилитации у нас часто случались конфликты. Ребенок намеренно унижал и оскорблял мать, плевался, замахивался на нее. Это была его единственная возможность «отстоять» свое человеческое достоинство, а дома уже мама отыгрывалась на нем.
 
Многого можно избежать. Ребенок не нуждается в родительской жалости и уж тем более в мамином самобичевании и ее самопожертвовании. Всем этим мы унижаем судьбу ребенка, мы каждый день шлем ему сигнал – ты никчемный и больной, не такой как все. Все, что ты способен вызвать во мне, это только жалость. А в жалости кроется «жало».
 
Ребенок нуждается в уважении. Когда он чувствует к себе уважение, к своему состоянию, ему легче примириться с судьбой, войти с ней в согласие. А значит, есть шанс на ресурс, на пробуждение внутренней силы, на что-то новое. Например, на желание и стремление улучшить качество своей жизни, делать упражнения за пределами реабилитации, ходить на дополнительные занятия.
 
Ребенок нуждается в родительском согласии с его диагнозом. Родители исключают инвалидность ребенка, стыдятся ее, обвиняют себя, испытывают злость на весь мир, но не признают своих чувств. Все это тяжелым бременем ложится на ребенка, на его психо-эмоциональное состояние. Когда родители находят в себе силы принять все, как есть и входят в согласие с диагнозом, они освобождают ребенка от чувства вины и тяжелых переживаний. У него появляются силы и желание открыть для себя мир, чему-то научиться, что-то освоить: компьютер, язык, рукоделие, поэзию; выйти к людям, взаимодействовать с ними, завести друзей.
 
Ребенок нуждается, чтобы у родителей была своя жизнь. Детям не нужно родительское самопожертвование, оно для них обуза и вызывает много злости. Разве вы бросаете свою судьбу на жертвенный алтарь по просьбе малыша? Вы сами принимаете такое решение, сами ставите толстый жирный крест на всем. Когда у родителей есть интересы, увлечения, ребенок тоже тянется к познанию, в чем его талант? В чем его ценность? Как построить осмысленную, продуктивную жизнь в меру своих возможностей?
 
Такие дети не приходят в родовую систему просто так, они своей судьбой что-то разрешают, идет невидимый, неосознаваемый нами процесс. Мы не способны его остановить или проконтролировать. Безусловно, для любого родителя, это суровое, часто непосильное испытание. Но разве для самого ребенка это меньшее испытание?
показать предыдущие комментарии
Нравится: {{comment.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
Нравится: {{com.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ЗАГРУЗИТЬ ФАЙЛ ДОБАВИТЬ ССЫЛКУ ДОБАВИТЬ
Чтобы написать комментарий, войдите на сайт под своим именем