X

МАМА

Пожалуй, мама – самый сложный и противоречивый человек нашей жизни. Социальные стандарты требуют от нас безоговорочной любви к ней, огромной благодарности за то, что она нас выносила и родила. От нас ожидают послушания в детстве и признания авторитетности родительницы, и далее – по жизни – может и не беспрекословного подчинения ей, но уважения, помощи, внимания, то есть всего того, что официально и холодно называется сыновне-дочерним долгом. Однако уже в нежном возрасте мы сталкиваемся с тем, что чувства к ней бывают совсем не такими возвышенными, как поют в песнях, а она сама – совсем не такая всепринимающая и неутомимая родительница, как изображают в рекламе.
Соприкасаемся мы со страшным, на самом деле, ощущением: чувствуем то, что нельзя, что невыносимо принять самому или запрещено другими. В какие-то моменты сталкиваемся с чувствами злости на нее, раздражения, даже отвращения к ней. С ней может стать скучно, она может вызывать самые разные неприятные эмоции, которые в совокупности вполне могут быть собраны в одну корзинку под названием «нелюбовь».
  …
  Вдруг она узнает, что я не люблю ее вовсе? Или люблю? Может, это я такой неправильный, нехороший, что не умею «правильно» любить свою маму? А она еще и подольет масла в огонь: «Посмотри, вон Людочка, какая хорошая девочка, опять двенадцатку принесла, а ты только грязь на штанах приносишь…». И в этот момент – обида жгучая, я же лучше этой вредной Людки! Больно как-то в глазах и ненавижу ее, ненавижу всем сердцем! Маму!?
  Прячу это неправильное чувство и от нее, и от себя самого. Возникает вина и страх – вдруг увидит? Надо же быть послушным: все ей о себе рассказывать, делать так, как она сказала. Иначе разлюбят, отринут, отдалят от себя, а это смерти подобно. Запрячу-ка я подальше все эти чувства, чтобы и самому их не найти, и буду стараться быть хорошим. Может, хоть иногда получится…
  С взрослением, правда, прятать эти чувства становится все труднее. Вместе с тем  идентифицировать спрятанное уже невозможно. Что-то беспокоит… Да, а что? Как будто все нормально в жизни, но угнетает что-то. Алкоголь, секс, окунуться с головой в работу, чтобы перестать ощущать себя хотя бы ненадолго.
  А тут еще мама позвонила с претензией, почему не звонишь целых полдня, а я тебя так сильно люблю сыночек мой, отвези на дачу, почему вчера отца не набрал и т.д и т.п. Вроде бы ничего нового не сказала, но напряжения столько возникает, будто поезд толкаю, завожусь с полуслова, раздражаюсь на нее, сдерживаюсь еле-еле, знаю, что слышит это, знаю, что обижается. Сам злюсь на себя, будто не в курсе, какая она. Так каждый раз: раздражение и напряжение, вина и стыд, обещания себе быть с ней поласковей, звонить хотя бы иногда самому, а еще стыд за то, что понимаю, что не выполню…
  Но самое главное даже не это, главное, что помогаю, звоню, спрашиваю как дела-здоровье не из любви вовсе (о, ужас!), а из чувства долга. Я знаю, что так правильно, так принято. Я обязан. Неужто, я все же плохой и неблагодарный отрок? А вдруг мои дети думают обо мне так же? Вырастут и будут с раздражением глядеть на телефон, увидев мой номер? Что же мы за семья такая, где нет любви? А сам я вырос или еще нет? Почему так часто сомневаюсь, правильно ли я живу, правильно ли поступаю? Почему так часто не знаю, как в том анекдоте «мама, а сейчас я хочу кушать или спать»?
  С другой стороны, как подумаю о ней, так и нежности много и жалко ее. Работает, старается для всех для нас, часто о себе забывает. А мы, дети, бывает, спасибо толком не говорим, воспринимаем все как должное. Так хочется иногда обнять ее, погладить по голове, сказать, что люблю. И невозможно сделать это, просто невозможно! Слова в горле застревают, хрипят смущением, давятся стыдом, страхом отвержения, злостью какой-то безнадежной и тянущей до самого желудка. Вдруг детские обиды вспоминаются, как наказывала, выкинула любимую игрушку, не пустила…, отобрала…, сравнила не в мою пользу, пристыдила… Злость охватывает, обида жжет глаза, не могу ее простить и этим привязан к ней навек. Чувствую свою несвободу и от этого ненавижу ее еще больше, потому что уйти от нее не могу, да и некуда мне идти. Как будто весть мир вокруг меня закрылся, нет его, а я бесконечно одинок.
  Как быть? Как принять, что она говорила одно, представлялась всезнающей и непогрешимой, а теперь я вижу, что она просто человек, она может ошибаться и быть неправой. Она не идеальна и не лучше всех на свете. Не дала мне многого, не научила, напичкала ограничениями, страхом жить на полную и стыдом ярко проявляться.
  В какой-то момент захотелось заняться саморазвитием. Интересно все-таки, как я устроен. Забыл обо всем детском, работаю над разными текущими вопросами, и вдруг опять она. Мама всплывает как наваждение. Мама, мама, кто ты теперь для меня?
  Дальше, глубже исследую и изучаю себя. Интересно. Начинаю формироваться как некая пустота, заполненная детством, делами, которые я наделяю статусом «важно», людьми, что в данный момент вызывают у меня любопытные яркие эмоции, возбуждающими желаниями, мечтами. Обретаю способность выражать себя в мире, проявлять открытость эмоциональных проявлений, чувствую возможности удовлетворять свое, важное, не цепляя носа соседа. Похоже на свободу.
  Могу вдохнуть полной грудью воздух, наполненный радостью, и радоваться совсем по-глупому. Могу пить печаль и печалиться на полную. Могу плакать навзрыд и жить при этом, не разрушая самое себя, как раньше. Все эмоции принимаются с благодарностью и переживаются с достоинством взрослого, помнящего Соломоновы слова «и это пройдет». Видимо, я изменился, стал взрослым. Я уже не ищу идеалов, знаю, что их нет, да и не нужны они мне больше. Я мало оцениваю с позиции «хорошо-плохо», она изменилась на просто «есть», «жить», «чувствовать».
  Постепенно я начинаю слышать даже их. Людей, которые говорят, что любят меня. Среди этих людей есть и ее голос. Он тихий, она старенькая уже. Она все так же хочет все знать о моей жизни, спрашивает по нескольку раз на день, кушал ли я и тепло ли одет. Пытается передать сто баночек с помидорами и вязаные носки безумной расцветки. Но я вдруг так остро чувствую благодарность за то, что она еще жива. Она, моя мама, жива. Она такая маленькая и смешная, и когда я ее обниму, она достанет мне только до плеча. Она накормит меня супом, когда я приеду, сунет с собой целый пакет своих фирменных пирожков с вишнями.
  Я не перестаю видеть, какая она не идеальная, возможно, она не научила меня многому, что мне сейчас очень нужно знать и уметь. Но, странное дело, все это перестало иметь значение. Важно, что она еще жива, и я жив. Я вдруг ловлю себя на слезах радости от этой мысли, от нежности и благодарности, которые я к ней испытываю. Я вспоминаю, как мы вчера наперебой поздравляли друг друга с моим днем рождения, и мне было бесконечно приятно, что она испекла мой любимый торт.
  Я, наверное, простил и принял ее. Я не знаю, так ли это. Я пока не знаю, как чувствуется внутри прощение и принятие. Знаю только, что могу теперь любить, хотя понятия не имею, что это такое.
показать предыдущие комментарии
Нравится: {{comment.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
Нравится: {{com.likes.length}}
ответить скрыть

Вы можете отредактировать комментарий:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ ОТМЕНИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ОТПРАВИТЬ
ЗАГРУЗИТЬ ФАЙЛ ДОБАВИТЬ ССЫЛКУ ДОБАВИТЬ
Чтобы написать комментарий, войдите на сайт под своим именем