X

СЛИЯНИЕ КАК БЕГСТВО В ОДИНОЧЕСТВО

 
Почему некоторые пары, не выдерживая напряжения потенциальной близости, возникающей между ними, очень быстро приступают к сексу? В силу каких причин с маниакальным упорством ходят на разные процедуры, предполагающие возможность телесного контакта и заботы за деньги, но никак не подразумевающие близости? Что заставляет клиента девушки-массажистки внезапно повернуть к ней заплаканное лицо и произнести: "Обними меня"?
 
Почему, когда человек понимает, что другой, кого он «точно любит», идет ему навстречу, то у него холодеет спина, а сам он начинает проваливаться в странные реакции? Его накрывает необъятным страхом отвержения, покинутости, одиночества. Вроде бы он знает, как будет дальше и является Кассандрой или авгуром. И решает вместо другого, как тот думает, что делает и что чувствует. Легче додумывать за другого, чем проверить. Потенциальная близость пугает, лучше быть привычно отверженным и строить отношения с объектами, которые обеспечат неопределенное состояние между тотальным слиянием и эмоциональным разрывом.
 
Стремление к безопасному симбиозу, предполагающему слияние с другим объектом, приводит нас в тоталитарные секты, торговые центры и даже (ошибочно) в терапевтические группы (там как раз помогают разъединиться, если все хорошо складывается - разъединиться как с родительскими фигурами, так и между собой, создав взрослые отношения взаимозависимости).
 
Устанавливать оптимальную для обоих партнеров дистанцию – тяжелая задача. Можно быть близкими, находясь в разных местах земного шара и подолгу не видясь, а можно держать границы, пребывая в одном помещении со многими людьми.
 
Секс, как ни крамольно это звучит (я не против секса, ни в коем случае, я ЗА!!!) является иногда иллюзией близости и безопасности. Но потом люди чувствуют себя страшно одинокими. В счастливых случаях секс подтверждает факт близости, установленной до того. Трудным образом установленной. Тогда он приобретает совершенно другое качество. Кто имеет опыт разных форматов секса, возможно, согласится с этим. Легче всего потащить человека в кусты сразу. Так на время снимется тревога. Одиночество останется. Оно вообще навсегда и со всеми.
 
Компании очень молодых людей проводят время вместе почти каждый день, и в больших сообществах знают друг про друга – кто и где находится в каждый текущий момент. Слияние с референтной группой (в некоторой степени мифической фигурой) помогает не чувствовать себя одиноким. Временное отъединение кажется чреватым изоляцией. Потихоньку эти большие сообщества разваливаются, кто-то женится, кто-то выбирает другие компании, уезжает далеко и надолго, их пытаются задержать, но они, тем не менее, уезжают.... Совместно проведенное время и совместные действия создают иллюзию общности и единого организма. Но это лишь иллюзия( Потом каждый уходит в свое личное одиночество. Кстати, с уединением и почти затворническим образом жизни экзистенциальное одиночество ничего общего не имеет.
 
Спасаясь от одиночества людям присуще бежать куда угодно. Кто-то не переносит пребывания в пустой квартире. Нужно оттуда бежать и пойти к людям, где, возможно, нет ни одной близкой души. Но зато все пляшут или единогласно голосуют. При построении отношений с несколькими партнерами одновременно (иногда партнер не в курсе, что у вас с ним «отношенья») не выходит ничего хорошего. А выходит безграничная групповуха, где ни у кого нет свободы, пространства и выборов. Это толпа. Никто ни с кем.
 
Другие, наоборот, находят свой кайф в обособленности.
 
Стремясь к слиянию, бегут от любви, например, начиная отношения с кем-то вместо кого-то."Люблю Ираклия, сплю с Аркадием". Бывает еще более сложные отношения: "Люблю Ираклия, сплю с Аркадием. Аркадий, возможно, тоже любит Ираклия, поэтому спит со мной потому, что я тоже люблю Ираклия. Но зато каждый из нас не одинок".
 
Чтобы избежать изоляции, люди могут терпеть ситуации, когда их подвешивают в неопределенности. «Давай пойдем гулять. Я очень хочу. На Пятую Авеню.» - «Давай. Я готов. Надеваю ботинки и плащ. Где и когда мы встретимся?» - «Слушай, а как там Джинни, кстати?» - «Хорошо. У нее все в порядке. Мы гулять идем?» . Дальше инициатор прогулки исчезает без объяснений на неопределенное время. Важно было получить принципиальное согласие. Золотой ключик у него в кармане. А когда он решится или соизволит открыть тайную дверцу, непонятно. Согласившийся пройтись может попасть в пограничную ситуацию, если станет ждать неопределенное время. Иногда ему помогают фантазии конфлюентного характера – «Педро занят. Но обязательно пойдет со мной в парк, «наверное, в следующей жизни, когда я стану кошкой, ла-ла-ла-ла…..» (с).

Вместо того, чтобы с печалью или гневом отметить, что Педро, похоже, водрузил репродуктивный орган на договоренность и на того, кому он с энтузиазмом предложил пройтись по Пятой Авеню.
 
Страшно решиться на близость с одним человеком. Если отношения не особо эмоционально нагружены, то у «всех все получается». Если нагрузка большая, то сторонам бывает очень сложно. Возникают взаимные претензии, относительно нарушения границ или игнорирования потребностей партнера. Печально, что любовью часто называют отношения, когда кто-то (или оба) чувствует себя погруженным в вязкий крем (типа «заварной белковый») по глаза. Рот и нос забиты удушающим, как трясина, кремом.
 
Печально, что любовью называют борьбу за власть – когда происходит вымогательство послушания как доказательства любви. Для того, чтобы «доказать любовь», человек вынужден отречься от своих убеждений и желаний. Ради худого мира. Он боится «все разрушить». Платит за мир. Нужны ли миру такие инвестиции? Человек может страшиться, что у него не получится. Полагая себя слабым. «Стремление к слиянию обычно возникает у людей, которые настолько незащищены или не осознают своей силы, что боятся любого воздействия извне» (Д. Зинкер)
 
Желание обрести иллюзорную безопасность влечет в треугольник Карпмана. Стремясь кого-то спасти, мы заманиваем его в непроходимые дебри конфлюенции. Стремясь к тому, чтобы нас кто-то спас, мы попадаем туда же.
 
Спасатель, сталкиваясь с границами другого, того, кто в спасении не нуждается, ведет отсчет с момента, когда слышит чужое «НЕТ». Не учитывая предваряющих это событий – длительного давления, к примеру. Он может объявить того, кто отказал, в черствости, равнодушии, нелюбви и вражеском, злонамеренном отношении. Спасатель чувствует себя живым, когда он нужен кому-то нерадивому, малоквалифицированному, глупому или беспомощному. С которым еще можно сравнивать себя - не в пользу беспомощного понятно. Когда « глупый и нерадивый ближний не внемлет советам, а восстает, спасатель превращается в преследователя.. И никогда не признает, что совет – это одновременное признание того, что партнер в этой области совсем профан и дурак. Часто совет следует из бессилия, когда очевидно, что партнер не профан и не дурак, ничего не просит и отлично справляется сам.
 
При этом советчик и спасатель объявляет себя праведником и святым человеком, который отдал все, но пал жертвой злобного ближнего. Злость партнера, вполне уместная при демонстрации или защите границ, объявляется ненормальной. Ее быть не должно. Все должны быть добры. Собственную агрессию и вклад в обострение ситуации – например, провокацию или пассивно-агрессивный отыгрыш - этот «святой» не видит.
 
Роли в треугольнике могут молниеносно меняться. Обвинения в порче жизни могут перелетать через сетку, как мяч в пинг-понге. Нужно иметь достаточную устойчивость, чтобы не втянуться и не дать приклеить к себе якобы вину за неудавшуюся жизнь партнера. Представьте, что к вам пытаются приклеить кирпич. Или повесить всех собачек мира. Согласны ли вы это взять и ассимилировать как свое?
 
Если в отношениях присутствует энергия взаимного интереса друг к другу, то они имеют шанс. Если нет, то шанс теряется. Когда люди хотят договориться, они могут найти путь и мост. Для этого стоит трудиться.
 
Сложность в том, что в слиянии люди друг друга не видят. Им это незачем. Люди общаются с фантазийными представлениями друг о друге, а не с живым человеком напротив. И бывают очень обескуражены при столкновении с настоящими потребностями другого. Фактически, каждый из них один, его задача оставаться в таком же положении, поскольку это не несет угрозы тандему. С таким же успехом можно располагать рядом переходный объект – красивого мишку или силиконового Кена, что чаще и чаще делают в азиатских странах, где части людей нет дела до других, у них занятость и трудоголизм. У Кена нет Self. Для кого-то это весьма удобно. Но я не верю и никогда не поверю, что тут можно обойтись без расщепления(
 
Опыт пребывания в уединении может быть болезненным. Когда вокруг тишина, и никто от нее не отвлекает. И страшно понимать, что из нее могу появиться я сам, во всей красе.
 
Себя почувствовать страшно. Придется проделать большую инвентаризацию, своей функцией personality проделать. Произвести пересмотр. Понять, что нужно сейчас. Возможно, принять то, что с таким-то я больше гулять не стану, на N. рассчитывать не стОит, ждать погоды у моря нецелесообразно - ветер все больше пронизывает, а гражданин Х. оказался хорошим парнем. И с этой точки начинать следующий этап пути.
 
Кто-то вас точно дождется. Или будет рядом на случай обращения за помощью.
 
Взрослому человеку не требуется присутствия мамы в том объеме, которое он получал в младенчестве. Хорошо, когда мама есть, и к ней иногда можно прийти. Если ее нет, то можно искать близких. В случае, если таких людей сейчас нет (не нашел, разъехались, болеют), справляться самому.
 
Повторю метафору про море. Если стоять в купальнике у холодного бушующего моря в декабре и ждать, что настанет штиль, а вода через часок прогреется, то можно замерзнуть и простудиться. Можно обратиться к туроператорам и выяснить, где бы сейчас поплавать среди рыб и морских гадов, выходя на горячий песок. Если все равно, где отдыхать, то ехать в санаторий или в горы. Там весело, у лыжников красивые костюмы, предлагается также глинтвейн. Или остаться дома.
 
Да пребудет с нами здоровая злость, доброта в уместных случаях, и с наступающим Рождеством!
Чтобы написать комментарий, войдите на сайт под своим именем