X

Я и мои гетеронимы

Я и мои гетеронимы
Я и мои гетеронимы.
     
Люди, с которыми мне приходится встречаться, рассказывают разные истории.  


     Вот одна из них: в деревне в Брянской области жила девочка, и когда в деревню пришли фашисты, ей было 14 лет. На ее глазах сожгли большую часть односельчан, но ей удалось спрятаться и украсть автомат у фрицев. Не предупредив родителей, она ушла в лес, и пойдя через естественные сложности, четырнадцатилетняя девочка вступила в партизанский отряд. Она принимала участие в действиях разведывательного и ликвидационного характера на протяжении двух лет, и за свое участи в партизанском движении получила медаль за отвагу. Многие взрослые люди мучаются жизненными вопросами «Как найти себя», «Как стать собой». Я думаю, что девочка-партизанка этими вопросами не мучилась, ею двигал страх за родных, ненависть и гнев. Но в обычной жизни многим людям приходится вести непрерывный поиск себя и непрерывно становиться собой.  


     Человек просыпается утром от сумасшедшего будильника и не сразу обнаруживает, ощущает свое тело, не сразу воспринимает его сигналы. Не сразу ему удается вспомнить, какой день недели, а иногда где он находится, не сразу всплывают планы, что нужно делать, и не всегда сразу понятно, с какой стати звенит этот проклятый будильник. Он начинает рыться в памяти, собирая кусочки воспоминаний, они не сразу укладываются в привычный порядок, благодаря которому появляется ощущение, что это я, и я есть в этом мире. Так через «про-буждение» времени человек выходит на контакт с собой и окружающим миром, и обнаруживает, находит себя или прежним, или обновленным. 


     Стать собой – близкий к обнаружению себя процесс, предполагающий приобретение необходимых качеств более глубокой и тонкой адаптации к миру, и помогающий стать здоровее, взрослее, самостоятельнее, ответственнее к себе, или наоборот (если очень хочется быть обормотом). То есть стать собой означает стать другим.  

Ситуация, на которую удается посмотреть по-новому, порождает смысл, вокруг которого собираются частицы, элементы из разных временных контекстов, жизненного опыта и личной истории, какие-то элементы отбрасываются.  

     То, что остается – преображается во что-то отличное от предыдущего. Так мы развиваемся. Это можно сравнить с течением общего потока времени жизни, в этом потоке рождается ребенок, который становится подростком, взрослым. Родившееся «Я» развивается, растет, проходит этапы кризисов и инициаций, все время становясь кем-то еще. Жизнь без обновления сравнима с тем, как в этом потоке можно застрять в безвременье и бессмыслице. Многие остаются в этом безвременье и бессмыслице, но иногда это застревание и застой необходимы для того, чтобы понять его смысл: чтобы в какой-то момент оказаться в своем месте, в своем времени, в своей жизни. 


     Каждое процессуально-структурное образование смысла обладает своими характеристиками, хронологией, личностными и индивидуальными ценностями, которые позволяют написать субъективную историю настоящего и будущего, воссоздавать историю прошлого, хотя вполне из противоположного смысла может создаться история, которая не будет совпадать с предыдущей. Эта идея проиллюстрирована в фильме Спилберга «Назад в будущее». В этом фильме история разворачивается от события, в котором предусматриваются разные варианты развития.  

В лабиринте параллельно текущих времен, пересекающихся в ключевых точках, возможно все: быть больным или здоровым, рабом или господином, зависимым или свободным и т.д. В точках пересечения рождаются разные смыслы, возникают дополнительные возможности выбора и начинаются альтернативные истории. 


      Ключевым вопросов философии в свое время была оппозиция духа и материи. Похоже, что она снята квантовой теорией. Структуралистские подходы утверждают, что устойчивая картина мироздания, а стало быть и нашего восприятия как основы мышления, строятся с помощью различных языков: математического, языка генома, квантовой физики, бытовой речи, литературы, искусства, архитектуры, природы, истории, религии, философии, языка тела, вселенной, космоса и т.д . Человек с помощью языка структурирует возникающий хаос и неопределенность, проживая в языке свою историю, включенную в разнообразные контексты: своей телесности, сексуальности, ближнего и дальнего окружения, духовности, культуры, общей истории, истории страны, мира и пр. 


     Нравственное чувство возникает (так же как и выбор) в каждый момент времени. Мы не можем отследить полную многовариантную картину благодаря устойчивым традициям, связям, которые делают, с одной стороны, жизнь более предсказуемой, а с другой, являются источником болезненных расстройств. 


     Благодаря многоязычию, смешению языков, внутри себя и снаружи мы можем быть разными. Если этот процесс сравнивать или попробовать описать с использованием литературных терминов, то получается, что внутри нас, помимо привычных ролей, архетипов, суперэго, эго и других субличностей, живут полноценной жизнью гетеронимы, похожие на тех, которых создавал Фернандо Пессоа в своем театре души. 


     Итак, гетероним – личность, которую поэт или писатель вводит в контекст своего творчества как полноценную личность со своей культурой, образованием, жизненным опытом, переживаниями, чувствительностью, особенностями характера, политическими взглядами и т.д. 

      

      Если бы Дж. Кэмерон вспомнил о гетеронимах, представленных в культуре Ф. Пессоа, то режиссер мог бы использовать эту идею для создания 5-20 аватаров для каждого человека. 

      Компьютерные игры воспитывают гетеронимов, т.к. персонажи в них порождены творчеством играющего, который вкладывает в них частицу свое души, знания, жизненного опыта. 

      Анонимные участники форумов, социальных сетей, с азартом включаются в игру масок и гетеронимов. 


      Можно сказать, что создавая спектакль или фильм, режиссер порождает актеров и наполняет их свои видением текстов, образов – в этом смысле актеры волне могли бы быть гетеронимами режиссера.  

В фильме Ричарда Раша 1980 года «Трюкач» Питер О’Тул, играющий режиссера, в силу складывающихся обстоятельств сливал сценическую и не сценическую реальность живых людей, создавал свои гетеронимы, добиваясь максимальной зрелищности, подлинности снимающегося фильма, сохраняя полную власть и контроль над ними. 


      Проблема границы между текстом и реальностью – одна из важнейших в искусстве 20 века, особенно в кинематографе («Восемь с половиной» Ф. Феллини, «Страсть» Ж. Годара, «Все на продажу» А. Вайды). Их темы – съемка в фильме и невозможность отграничить реальность того, что происходит внутри фильма от внетекстовой реальности. Кроме того, для прошлого века характерно такое построение дискуса, при котором он делится на несколько частей «текстовых субличностей», каждый из которых излагает свою версию тех событий, которые произошли в реальности текста. Наиболее известные примеры в кинематографии - Акиро Куросава «Расёмон», Пол Андерсон «Магнолия», в литературе - Р. Фолкнер «Шум и ярость», М. Павичи «Хазарский словарь» и др. В каждой части произведения излагается версия событий, противоречащая соседней. Непонятно, на чьей стороне правда. 

В шизотипическом расколотом мозаичном сознании происходит примерно то же. Есть правда шизоида, ананкаста, истерика, нет только единственной истины, на которую можно опереться. 


     Авторы, разработавшие популярный тест MMPI , видимо, имплицитно опирались на идею множественной личности. Когда они собрали все возможные клинические радикалы в свой тест и проверили его на здоровых испытуемых, получилась картина мозаичных характеров, количественно не доходящая до уровня патологии.  


     Если возвратиться к началу нашего повествования, то первые мгновения после пробуждения можно сравнить с театральной суетой при установке декораций, выборе актера, исполняющего главную роль. Это начало внутренней драмы, и когда занавес раскрывается - «Я» предстает перед «Я», где «Я» - зритель, «Я» - актер и «Я» - режиссер. Внутренняя драматургия вносит элемент игры, тем самым меняя реальность. 


     Мне представляется, что идея гетеронимов может быть использована в терапевтическом контексте. 

Видимо, я так устроен, что в момент терапевтической близости, когда слова совершают действия, а терапевтическое пространство наполняется чувствами, и эти чувства понятны, связаны и с настоящим, и с будущим, и с прошлым, появляется ощущение, что я – это тот человек, с которым я разговариваю, а с другой стороны, человек, с которым я разговариваю, открывает для себя меня. Если не бояться и не терять осознавание, можно значительно продвинуться в терапии, расширить терапевтическую перспективу, ясно увидеть возможности развития, соприкоснуться жизнями, что дает ощущение притока энергии, дарит надежду, способствует созданию внутренней опоры и поддержки. В этом пространстве сотворчества (моя фантазия) клиент становится гетеронимом терапевта, а терапевт – гетеронимом клиента. Безусловно, в этом обмене участвуют некоторые структуры фона терапевта и клиента, и Self-процессы, которые функционируют как дополнительные мускулы, аксоны и дендриты нейронов, выполняющие две функции: объединение и индивидуацию. 


     Часто люди в порыве близости, признания и благодарности говорят друг другу « Ты живешь в моем сердце!», что на деле означает – тот живущий в моем сердце проживает свою историю во мне, при этом, конечно, я его идеализирую. Но кроме него многие другие живут в моем сердце и «театр моей души» вмещает в себя большое количество гетеронимов других людей, которые отличаются от людей реальных. С одними я вступаю в схватку, других люблю, третьих ненавижу, с четвертыми конкурирую, при этом реальные люди могут не подозревать о происходящем на внутренней сцене из-за защиты «приличного фасада». Я проецирую на реальных людей исходы драматических событий, разворачивающихся во внутреннем плане. Другие в нас одновременно являются частью нас самих, также как и мой гетероним живет в других. 


     Терапевт вмещает в себя и взаимодействует с гетеронимами своих клиентов, и сам, благодаря своим гетеронимам, включен в театр их души. Внутренняя жизнь разворачивается в пространстве театра души как результат взаимодействия гетеронимов.  


      На мой взгляд, для терапии ценно то, что мы избегаем статичных субличностей, ролей, частей и т.д, и вносим жизнь и игру в объединяющее терапевта и клиента духовное пространство. Само пространство или ситуация взаимопроникновения позволяет создавать уникальные истории про отвержение, любовь, успешность, стыд, унижение и т.д. Рано или поздно, на какое-то время можно встретиться в реальном контакте, и тогда два человека оказываются способными видеть и чувствовать друг друга в подлинном измерении. 


© Андрей Кабаков  
Чтобы написать комментарий, войдите на сайт под своим именем